По уже недоступному адресу http://twitter.com/MedvedevRussia/statuses/144152136886923264 была запись:

MedvedevRussia: RT @rykov: Сегодня стало очевидно, что если человек пишет в блоге словосочетание «партия жуликов и воров» он тупо баран еб@ный в рот :)

Поиск фразы в Google, в Яндексе, поиск по адресу в Google, в Яндексе.

Каждый день я встречаю тонны ошибок при письменном общении, наиболее частыми являются неумение определять, где используется инфинитив («хочеться учится»), неверное раздельное написание слов («на пример» в значении «например»), непонимание смысла собственного предложения и его характера (предложение «я не знаю, где находится дом», оканчивающееся вопросительным знаком), неверная постановка знаков по условному рефлексу (ставить запятую всегда перед словом «как» или же всегда вокруг слова «ну»). И ещё целый ворох более редких ошибок.

Очень хочется понять причины этого явления. На вопрос о том, почему человек так делает, он отвечает, что он-де в интернете, что он-де спешил и что вообще это не важно.

Мне кажется, что у таких людей процесс получения готового предложения на примере нескольких языков выглядит примерно следующим образом (справа — схема, по которой, как мне кажется, работает моё мышление).

То есть человек, например, хочет сказать, что ему хочется учиться, в голову ему приходят понятия «я», «хотеться» и «учиться», он знает, что «я» + «хотеться» звучит «мне хочется», знает, что понятие «учиться» так и звучит, и в итоге получает, что конечное предложение должно звучать «мне хочется учиться», даже не задумываясь, что «учиться» выполняет функцию названия действия, а «хочется» — функцию описания действия объекта (в данном случае безличного). Большинство просто на слух запишут транскрипцию прозвучавшего предложения буквами и получат либо «мне хочется учиться», либо «мне хочеться учиться», либо «мне хочется учится», либо «мнехочет ся учит ся» и так далее.

Часть людей пойдут чуть дальше. Эти люди помнят школьную программу и свято верят, что систему обучения русскому языку придумали не идиоты. Они начнут задавать к этим глаголам вопросы «что делать?», «что делаться?», «что делает?», «что делается?», тем самым напрочь закрывая себе путь к пониманию функции инфинитива. Они не понимают, что суффикс -ть- является атрибутом инфинитива, не знают, почему именно он должен там использоваться; у них иное правило, которое, что характерно, уже касается не наличия суффикса -ть-, а — барабанная дробь — правописания «-тся-/-ться-»!

Кстати о школе, изучение русского языка в наших школах — опасное и глупое занятие. Методика отупляет школьника, его насильно заставляют меньше думать о функциональной роли того или иного понятия в предложении и больше использовать вторичные мнемонические правила, которые в идеале позволят человеку грамотно писать, но грамотность его будет неосознанной. Достаточно представить, что врач назначает пациенту лекарство лишь по его симптомам без постановки диагноза и без знания течения внутренних процессов и действия компонентов лекарства.

Далее, порой складывается впечатление, что люди уже и не оперируют какими бы то ни было понятиями, они как будто мысли свои уже получают готовенькими в виде аудиоряда на родном языке, что подтверждает такие часто встречающиеся явления как «вобщем», «вообщем», «вообщим» и «в ообщим». Что самое страшное, что в таком случае человеку захотелось использовать «в общем», он его услышал, а написал «вообще».

Ещё один пример с «как-то» и «как то». Они как будто не понимают, что «как-то» — это, вообще говоря, одна единица и несёт один смысл, а «как то» — это уже самостоятельная единица «то» со служебным словом «как».

Отдельной категорией безграмотных людей можно выделить «параноиков». Эти вообще забавные, при письме они тяготеют к нескольким штампам принятия решения при сомнительном написании. Например, одни будут чаще ставить букву -о- в незнакомых словах, другие — -а-, одни будут чаще писать слова слитно («таккак», «такто»), другие — раздельно («как то» в значении «как-то»), одни будут пытаться минимизировать количество знаков, другие — максимизировать.

Некоторые мои друзья высказывают мнение, что такие люди лишь в некотором роде имитируют деятельность мозга, просто набравшись элементарных навыков передачи незначительных кусочков информации, а на самом деле, мол, они просто паразитируют на обществе людей, способных к самостоятельному мышлению. Я в этом не уверен, ведь некоторые из них выполняют достаточно высокоинтеллектуальную работу, хотя я им не особо доверяю в профессиональном плане, так как неграмотность показывает то, что человеку свойственно оперировать на поверхности, не вдаваясь в подробности, не уделяя должного внимания тщательному изучению своего дела.

А нужна ли вообще грамотность? Нужно ли писать правильно? Я считаю, что да. На то у меня есть несколько весомых причин.

1. При чтении безграмотные тексты вызывают серьёзные затруднения у человека, который понимает фунциональность языка и его элементов, приходится видеть одно, а в голове перебирать различные варианты и читать совсем другое.
2. От русской культуры, кроме языка, пьянства и курения большинством страны, ничего по большому счёту не осталось. Неужели не жалко плевать на последнее наследие?
3. Проблемы авторитета. Как можно доверять профессионалу, который не отличает «учиться» от «учится»? Может, он и в SQL-запросе AND от OR не отличает.

Есть и менее весомые причины, но им здесь не место.

P.S. А ещё есть такие, у которых, по всей видимости, рак мозга или врождённая идиотия, эти в вопросительных предложениях не ставят вопросительный знак, гореть им в аду.

P.P.S. Да, я считаю, что те, кто проверяют правописание «-тся-/-ться-» с помощью вопроса, с большей вероятностью не способны логически мыслить.

У кого-нибудь ещё такое бывает или это я один такой наркоман?

Помладше был вот таким с зелёным глазами (теперь они оранжевые).

А вот его родители, мама и папа.

Открываем страницу https://sbrf.ru/, а тут такое великолепие!

Олнайн-банк не отвечает.

И вот в таком же духе уже последние полтора месяца. Хотя начиналось всё с того, что сначала в личном кабинете пропали все записи из «Мои услуги», потом они вернулись но пропали данные мною им названия, и в их базе просрался номер телефона, по которому должны высылаться SMS с кодами подтверждения, хотя информационные сообщения по операциям продолжают приходить. Потом в течение недельки или двух онлайн-банк выводил сообщение о производимых технических работах. Звонок в службу поддержки отнял у меня полчаса жизни, из которых 20 я прослушивал сообщения типа «Оставайтесь на линии, вам ответят более чем через 10 минут». Так вот эти суки отказываются решать проблему, пока не назовёшь «секретное слово» (я его называл, но они утверждают, что неверно), требуют обращаться в отделение банка (не любое, а именно то, которое выдало карту), отстоять в их адской очереди, написать заявление на замену «секретного слова», отождать ещё пару дней, пока это дело пройдёт, а потом вновь звонить в техподдержку с просьбой восстановить в их базе ими же просранный мой номер телефона, который указан и в заявлении на выдачу карты, и в поле при заказе «Мобильного банка».

Между делом спросил, могу ли я получить копию заявления на выдачу карты с первоначально указанным «секретным словом», дабы её же рылом ткнуть в эту бумажку, в это слово, а заодно и в номер телефона, указанный на ней. Ответили, что, скорее всего, заявление сдано в архив, и получить его не представится возможным.

Гордись Россией! Гордись Сбербанком РФ!

After some tense negotiations between AMC and Sony, who produce the series, an agreement has been made that will bring Breaking Bad back for its fifth and final season next year.

Также непонятное поведение при значении browser.urlbar.trimURLs по умолчанию: выделяю в адресной строке «ya.ru», копирую, а в буфере с какого-то чёрта оказывается «http://ya.ru/».

Например, в Folder Options → View можно включить Launch folder windows in a separate process, тогда при очередном зависании проводника при, скажем, копировании и последующем его жестоким убиванием не потеряются прочие окошки проводника.

Через Win+P можно быстро включить Presentation Mode, а Alt+P включает или отключает Preview Pane в проводнике.

Win+← и Win+→ даже при нескольких мониторах развернут окно на половину экрана, на котором оно находится. Shift+Win+← и Shift+Win+→ удобно перекидывают окно с монитора на монитор. Соответственно Win+↑ и Win+↓ делают maximize и minimize активного окна.

Если клацать по группе приложений в панели задач, удерживая Ctrl, то будут активироваться поочерёдно окна этой группы. Очень удобно для меня, так как я не люблю превью окон в таксбаре. А для группы активного окна через Win+T можно открыть список в панели задач.

Alt+Esc позволяет отправить окно на самый фон, при Alt+Tab оно после будет последним. А с шифтом поднимает окно с самого дна.

Где есть Tab — там есть Shift+Tab, где есть Alt+Tab — там есть Shift+Alt+Tab и так далее.

Ctrl+[scroll мыши] почти везде (в офисных приложениях, в браузерах, в IDE) изменяют масштабирование.

Итоги олимпиад будут подводиться по номинациям:

• первокурсники;
• студенты, для которых информатика является профилирующей дисциплиной;
• студенты, для которых информатика является общеобразовательной дисциплиной;
• студенты технических вузов;
• студенты военных вузов;
• студенты экономических, юридических и гуманитарных специальностей;
• студентки.

Петров пришел во вторник на совещание. Ему там вынули мозг, разложили по блюдечкам и стали есть, причмокивая и вообще выражая всяческое одобрение. Начальник Петрова, Недозайцев, предусмотрительно раздал присутствующим десертные ложечки. И началось.

— Коллеги, — говорит Морковьева, — перед нашей организацией встала масштабная задача. Нам поступил на реализацию проект, в рамках которого нам требуется изобразить несколько красных линий. Вы готовы взвалить на себя эту задачу?

— Конечно, — говорит Недозайцев. Он директор, и всегда готов взвалить на себя проблему, которую придется нести кому-то из коллектива. Впрочем, он тут же уточняет: — Мы же это можем?

Начальник отдела рисования Сидоряхин торопливо кивает:

— Да, разумеется. Вот у нас как раз сидит Петров, он наш лучший специалист в области рисования красных линий. Мы его специально пригласили на совещание, чтобы он высказал свое компетентное мнение.

— Очень приятно, — говорит Морковьева. — Ну, меня вы все знаете. А это — Леночка, она специалист по дизайну в нашей организации.

Леночка покрывается краской и смущенно улыбается. Она недавно закончила экономический, и к дизайну имеет такое же отношение, как утконос к проектированию дирижаблей.

— Так вот, — говорит Морковьева. — Нам нужно нарисовать семь красных линий. Все они должны быть строго перпендикулярны, и кроме того, некоторые нужно нарисовать зеленым цветом, а еще некоторые — прозрачным. Как вы считаете, это реально?

— Нет, — говорит Петров.

— Давайте не будем торопиться с ответом, Петров, — говорит Сидоряхин. — Задача поставлена, и ее нужно решить. Вы же профессионал, Петров. Не давайте нам повода считать, что вы не профессионал.
— Видите ли, — объясняет Петров, — термин «красная линия» подразумевает, что цвет линии — красный. Нарисовать красную линию зеленым цветом не то, чтобы невозможно, но очень близко к невозможному…

— Петров, ну что значит «невозможно»? — спрашивает Сидоряхин.

— Я просто обрисовываю ситуацию. Возможно, есть люди, страдающие дальтонизмом, для которых действительно не будет иметь значения цвет линии, но я не уверен, что целевая аудитория вашего проекта состоит исключительно из таких людей.

— То есть, в принципе, это возможно, мы правильно вас понимаем, Петров? — спрашивает Морковьева.

Петров осознает, что переборщил с образностью.

— Скажем проще, — говорит он. — Линию, как таковую, можно нарисовать совершенно любым цветом. Но чтобы получилась красная линия, следует использовать только красный цвет.

— Петров, вы нас не путайте, пожалуйста. Только что вы говорили, что это возможно.

Петров молча проклинает свою болтливость.

— Нет, вы неправильно меня поняли. Я хотел лишь сказать, что в некоторых, крайне редких ситуациях, цвет линии не будет иметь значения, но даже и тогда — линия все равно не будет красной. Понимаете, она красной не будет! Она будет зеленой. А вам нужна красная.

Наступает непродолжительное молчание, в котором отчетливо слышится тихое напряженное гудение синапсов.

— А что если, — осененный идеей, произносит Недозайцев, — нарисовать их синим цветом?

— Все равно не получится, — качает головой Петров. — Если нарисовать синим — получатся синие линии.

Опять молчание. На этот раз его прерывает сам Петров.

— И я еще не понял… Что вы имели в виду, когда говорили о линиях прозрачного цвета?

Морковьева смотрит на него снисходительно, как добрая учительница на отстающего ученика.

— Ну, как вам объяснить?.. Петров, вы разве не знаете, что такое «прозрачный»?

— Знаю.

— И что такое «красная линия», надеюсь, вам тоже не надо объяснять?

— Нет, не надо.

— Ну вот. Вы нарисуйте нам красные линии прозрачным цветом.

Петров на секунду замирает, обдумывая ситуацию.

— И как должен выглядеть результат, будьте добры, опишите пожалуйста? Как вы себе это представляете?

— Ну-у-у, Петро-о-ов! — говорит Сидоряхин. — Ну давайте не будем… У нас что, детский сад? Кто здесь специалист по красным линиям, Морковьева или вы?

— Я просто пытаюсь прояснить для себя детали задания…

— Ну, а что тут непонятного-то?.. — встревает в разговор Недозайцев. — Вы же знаете, что такое красная линия?

— Да, но…

— И что такое «прозрачный», вам тоже ясно?

— Разумеется, но…

— Так что вам объяснять-то? Петров, ну давайте не будем опускаться до непродуктивных споров. Задача поставлена, задача ясная и четкая. Если у вас есть конкретные вопросы, так задавайте.

— Вы же профессионал, — добавляет Сидоряхин.

— Ладно, — сдается Петров. — Бог с ним, с цветом. Но у вас там еще что-то с перпендикулярностью?..

— Да, — с готовностью подтверждает Морковьева. — Семь линий, все строго перпендикулярны.

— Перпендикулярны чему? — уточняет Петров.

Морковьева начинает просматривать свои бумаги.

— Э-э-э, — говорит она наконец. — Ну, как бы… Всему. Между собой. Ну, или как там… Я не знаю. Я думала, это вы знаете, какие бывают перпендикулярные линии, — наконец находится она.

— Да конечно знает, — взмахивает руками Сидоряхин. — Профессионалы мы тут, или не профессионалы?..

— Перпендикулярны могут быть две линии, — терпеливо объясняет Петров. — Все семь одновременно не могут быть перпендикулярными по отношению друг к другу. Это геометрия, 6 класс.

Морковьева встряхивает головой, отгоняя замаячивший призрак давно забытого школьного образования. Недозайцев хлопает ладонью по столу:

— Петров, давайте без вот этого: «6 класс, 6 класс». Давайте будем взаимно вежливы. Не будем делать намеков и скатываться до оскорблений. Давайте поддерживать конструктивный диалог. Здесь же не идиоты собрались.

— Я тоже так считаю, — говорит Сидоряхин.

Петров придвигает к себе листок бумаги.

— Хорошо, — говорит он. — Давайте, я вам нарисую. Вот линия. Так?

Морковьева утвердительно кивает головой.

— Рисуем другую… — говорит Петров. — Она перпендикулярна первой?

— Ну-у…

— Да, она перпендикулярна.

— Ну вот видите! — радостно восклицает Морковьева.

— Подождите, это еще не все. Теперь рисуем третью… Она перпендикулярна первой линии?..

Вдумчивое молчание. Не дождавшись ответа, Петров отвечает сам:

— Да, первой линии она перпендикулярна. Но со второй линией она не пересекается. Со второй линией они параллельны.

Наступает тишина. Потом Морковьева встает со своего места и, обогнув стол, заходит Петрову с тыла, заглядывая ему через плечо.

— Ну… — неуверенно произносит она. — Наверное, да.

— Вот в этом и дело, — говорит Петров, стремясь закрепить достигнутый успех. — Пока линий две, они могут быть перпендикулярны. Как только их становится больше…

— А можно мне ручку? — просит Морковьева.

Петров отдает ручку. Морковьева осторожно проводит несколько неуверенных линий.

— А если так?..

Петров вздыхает.

— Это называется треугольник. Нет, это не перпендикулярные линии. К тому же их три, а не семь.

Морковьева поджимает губы.

— А почему они синие? — вдруг спрашивает Недозайцев.

— Да, кстати, — поддерживает Сидоряхин. — Сам хотел спросить.

Петров несколько раз моргает, разглядывая рисунок.

— У меня ручка синяя, — наконец говорит он. — Я же просто чтобы продемонстрировать…

— Ну, так может, в этом и дело? — нетерпеливо перебивает его Недозайцев тоном человека, который только что разобрался в сложной концепции и спешит поделиться ею с окружающими, пока мысль не потеряна. — У вас линии синие. Вы нарисуйте красные, и давайте посмотрим, что получится.

— Получится то же самое, — уверенно говорит Петров.

— Ну, как то же самое? — говорит Недозайцев. — Как вы можете быть уверены, если вы даже не попробовали? Вы нарисуйте красные, и посмотрим.

— У меня нет красной ручки с собой, — признается Петров. — Но я могу совершенно…

— А что же вы не подготовились, — укоризненно говорит Сидоряхин. — Знали же, что будет собрание…

— Я абсолютно точно могу вам сказать, — в отчаянии говорит Петров, — что красным цветом получится точно то же самое.

— Вы же сами нам в прошлый раз говорили, — парирует Сидоряхин, — что рисовать красные линии нужно красным цветом. Вот, я записал себе даже. А сами рисуете их синей ручкой. Это что, красные линии по-вашему?

— Кстати, да, — замечает Недозайцев. — Я же еще спрашивал вас про синий цвет. Что вы мне ответили?

Петрова внезапно спасает Леночка, с интересом изучающая его рисунок со своего места.

— Мне кажется, я понимаю, — говорит она. — Вы же сейчас не о цвете говорите, да? Это у вас про вот эту, как вы ее называете? Перпер-чего-то-там?

— Перпендикулярность линий, да, — благодарно отзывается Петров. — Она с цветом линий никак не связана.

— Все, вы меня запутали окончательно, — говорит Недозайцев, переводя взгляд с одного участника собрания на другого. — Так у нас с чем проблемы? С цветом или с перпендикулярностью?

Морковьева издает растерянные звуки и качает головой. Она тоже запуталась.

— И с тем, и с другим, — тихо говорит Петров.

— Я ничего не могу понять, — говорит Недозайцев, разглядывая свои сцепленные в замок пальцы. — Вот есть задача. Нужно всего-то семь красных линий. Я понимаю, их было бы двадцать!.. Но тут-то всего семь. Задача простая. Наши заказчики хотят семь перпендикулярных линий. Верно?

Морковьева кивает.

— И Сидоряхин вот тоже не видит проблемы, — говорит Недозайцев. — Я прав, Сидоряхин?.. Ну вот. Так что нам мешает выполнить задачу?

— Геометрия, — со вздохом говорит Петров.

— Ну, вы просто не обращайте на нее внимания, вот и все! — произносит Морковьева.

Петров молчит, собираясь с мыслями. В его мозгу рождаются одна за другой красочные метафоры, которые позволили бы донести до окружающих сюрреализм происходящего, но как назло, все они, облекаясь в слова, начинаются неизменно словом «Блять!», совершенно неуместным в рамках деловой беседы.

Устав ждать ответа, Недозайцев произносит:

— Петров, вы ответьте просто — вы можете сделать или вы не можете? Я понимаю, что вы узкий специалист и не видите общей картины. Но это же несложно — нарисовать какие-то семь линий? Обсуждаем уже два часа какую-то ерунду, никак не можем прийти к решению.

— Да, — говорит Сидоряхин. — Вы вот только критикуете и говорите: «Невозможно! Невозможно!» Вы предложите нам свое решение проблемы! А то критиковать и дурак может, простите за выражение. Вы же профессионал!

Петров устало изрекает:

— Хорошо. Давайте я нарисую вам две гарантированно перпендикулярные красные линии, а остальные — прозрачным цветом. Они будут прозрачны, и их не будет видно, но я их нарисую. Вас это устроит?

— Нас это устроит? — оборачивается Морковьева к Леночке. — Да, нас устроит.

— Только еще хотя бы пару — зеленым цветом, — добавляет Леночка. — И еще у меня такой вопрос, можно?

— Да, — мертвым голосом разрешает Петров.

— Можно одну линию изобразить в виде котенка?

Петров молчит несколько секунд, а потом переспрашивает:

— Что?

— Ну, в виде котенка. Котеночка. Нашим пользователям нравятся зверюшки. Было бы очень здорово…

— Нет, — говорит Петров.

— А почему?

— Нет, я конечно могу нарисовать вам кота. Я не художник, но могу попытаться. Только это будет уже не линия. Это будет кот. Линия и кот — разные вещи.

— Котенок, — уточняет Морковьева. — Не кот, а котенок, такой маленький, симпатичный. Коты, они…

— Да все равно, — качает головой Петров.

— Совсем никак, да?.. — разочарованно спрашивает Леночка.

— Петров, вы хоть дослушали бы до конца, — раздраженно говорит Недозайцев. — Не дослушали, а уже говорите «Нет».

— Я понял мысль, — не поднимая взгляда от стола, говорит Петров. — Нарисовать линию в виде котенка невозможно.

— Ну и не надо тогда, — разрешает Леночка. — А птичку тоже не получится?

Петров молча поднимает на нее взгляд и Леночка все понимает.

— Ну и не надо тогда, — снова повторяет она.

Недозайцев хлопает ладонью по столу.

— Так на чем мы остановились? Что мы делаем?

— Семь красных линий, — говорит Морковьева. — Две красным цветом, и две зеленым, и остальные прозрачным. Да? Я же правильно поняла?

— Да, — подтверждает Сидоряхин прежде, чем Петров успевает открыть рот.

Недозайцев удовлетворенно кивает.

— Вот и отлично… Ну, тогда все, коллеги?.. Расходимся?.. Еще вопросы есть?..

— Ой, — вспоминает Леночка. — У нас еще есть красный воздушный шарик! Скажите, вы можете его надуть?

— Да, кстати, — говорит Морковьева. — Давайте это тоже сразу обсудим, чтобы два раза не собираться.

— Петров, — поворачивается Недозайцев к Петрову. — Мы это можем?

— А какое отношение ко мне имеет шарик? — удивленно спрашивает Петров.

— Он красный, — поясняет Леночка.

Петров тупо молчит, подрагивая кончиками пальцев.

— Петров, — нервно переспрашивает Недозайцев. — Так вы это можете или не можете? Простой же вопрос.

— Ну, — осторожно говорит Петров, — в принципе, я конечно могу, но…

— Хорошо, — кивает Недозайцев. — Съездите к ним, надуйте. Командировочные, если потребуется, выпишем.

— Завтра можно? — спрашивает Морковьева.

— Конечно, — отвечает Недозайцев. — Я думаю, проблем не будет… Ну, теперь у нас все?.. Отлично. Продуктивно поработали… Всем спасибо и до свидания!

Петров несколько раз моргает, чтобы вернуться в объективную реальность, потом встает и медленно бредет к выходу. У самого выхода Леночка догоняет его.

— А можно еще вас попросить? — краснея, говорит Леночка. — Вы когда шарик будете надувать… Вы можете надуть его в форме котенка?..

Петров вздыхает.

— Я все могу, — говорит он. — Я могу абсолютно все. Я профессионал.

Everytime that I look in the mirror
All these lines on my face gettin clearer
The past is gone
It went by like dust to dawn
Isnt that the way
Everybodys got their dues in life to pay

I know what nobody knows
Where it comes and where it goes
I know its everybodys sin
You got to lose to know how to win

Half my life is in books written pages
Live and learn from fools and from sages
You know its true
All the things come back to you

Sing with me, sing for the years
Sing for the laughter, sing for the tears
Sing with me, if its just for today
Maybe tomorrow the good lord will take you away
(x2)

Dream on, dream on
Dream yourself a dream come true
Dream on, dream on
Dream until your dream come true
Dream on, dream on, dream on…

Sing with me, sing for the years
Sing for the laughter and sing for the tears
Sing with me, if its just for today
Maybe tomorrow the good lord will take you away

Добрался до полиморфизма. Лаура Томсон и Люк Веллинг пишут: «Однако понятие обычного здравого смысла неприменимо к языку программирования, поэтому язык должен поддерживать полиморфизм…» Как-то не по себе стало.

И так написано, как будто авторы книги что-то тупое сказали, хотя в оригинале этот кусок выглядит так:

However, a programming language does not possess the common sense of the real world, so the language must support polymorphism to know which move operation to use on a particular object.

Далее, цитата вырезана из контекста, то есть автор привёл не всё предложение, а лишь часть (многоточие в конце не спасает). Изначально звучало так (перевод ООО «ДиаСофтЮП»):

Однако понятие обычного здравого смысла неприменимо к языку программирования, поэтому язык должен поддерживать полиморфизм, чтобы знать, какую операцию передвижения нужно использовать применительно к конкретному объекту.

В переводе Издательского дома «Вильямс» эта фраза звучит так:

В то же время обычный здравый смысл в отношении языков программирования действует не всегда, поэтому язык такого типа должен поддерживать полиморфизм, чтобы знать, какую операцию передвижения нужно использовать применительно к конкретному объекту.

Так что переводчики тоже хороши. Не думаю, что смысл фразы «the common sense of the real world» достаточно точно передаётся фразой «обычный здравый смысл».